рефераты скачать
 
Главная | Карта сайта
рефераты скачать
РАЗДЕЛЫ

рефераты скачать
ПАРТНЕРЫ

рефераты скачать
АЛФАВИТ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

рефераты скачать
ПОИСК
Введите фамилию автора:


Логика динамических систем

Логика динамических систем

Оглавление:

Введение 3

Глава 1. Структура и функции динамической системы 4

Глава 2. Общество как система социокультурных знаков 15

Глава 3. История как диахронический генезис статичной системы общества 22

Заключение 31

Список литературы 32

Введение

Проблема логики динамических систем в отношении развития общества и

истории является оной из ключевых на современном этапе развития

гуманитарных наук. Дело в том, что в последнее время все большее значение

приобретает системно – функциональный и структурно - семиотический подходы,

чьи общие методологические принципы позволяют существенным образом

объединить рассматриваемые элементы и процессы человеческой культуры, а

общее знаковое поле, в единую систему. Системно – семиотический анализ

направлен на создание универсальных статико – динамического взаимодействия

культурно – знаковой системы, статическим и синхронным планом которой

выступает общество, а генетико – диахроническим планом - его история.

Таким образом, системно – функциональный анализ общества и истории

позволяет связать воедино статическую структуру общества и генетический

план ее развертывании в историческом времени, и продемонстрировать главный

принцип структурализма – «история системы также является системой»,

высказанного виднейшими российскими структуралистами Ю. Тыняновым и Р.

Якобсоном.

Во многом на достижениях российских структуралистов базируется

современный системно – функциональный и структурно - семиотический подход,

основные принципы которого были заложены российскими учеными. Среди них

следует назвать Р. Якобсона, С.Эйзенштейна, Ю.Тынынова, В. Проппа, Б.

Эйхенбаума, В. Жирмунского, Б. Шкловского и др. В наше время идеи этих

пионеров структурализма подхватили Ю. Лотман, Б. Успенский, В. Иванов, В.

Топоров и др.

На Западе, особенно во Франции, основные принципы структурализма были

подхвачены, и нашли отражение, весьма искаженное, в трудах Клода Леви –

Стросса, Жака Лакана, Ролана Барта и др.

И все же искусственно прерванная сталинской идеологиией традиция

структурализма, просуществовав практически катакомбно, вновь возвращается

на родину, по пути поправляя перегибы и перекосы французского и

американского структурализма в движении к российской версии структурализма

как наиболее аутентичной.

Глава 1. Структура и функции динамической системы

Обобщение опыта развития принципов семиотической теории за все время,

протекшее после того, как исходные предпосылки ее были сформулированы

Фердинандом де Соссюром, приводит к парадоксальному выводу: пересмотр

основных принципов решительным образом подтверждал их стабильность, в то

время как стремление к стабилизации семиотической методологии фатально

приводило к пересмотру самых основных принципов.

Работы Р. О. Якобсона, и в частности его доклад, подводящий итоги IX

Конгресса лингвистов, блистательно показали, как современная

лингвистическая теория остается собой, даже переходя в свою собственную

противоположность. Более того, «именно в этом сочетании гомеостатичности и

динамизма Р. О. Якобсон справедливо увидал доказательство органичности и

жизнеспособности теории, способной коренным образом пересматривать как

свою собственную внутреннюю организацию, так и систему своих

взаимоотношений с другими дисциплинами: «Пользуясь гегелевскими терминами,

можно сказать, что антитезис традиционных тезисов сменился отрицанием

отрицания, то есть отдаленного и недавнего прошлого»»[1].

Сказанное в полной мере относится к проблеме статического и

динамического в семиотических системах. Пересмотр некоторых укоренившихся в

этой области представлений одновременно лишь подтверждает обоснованность

глубинных принципов структурного описания семиотических систем.

В подходе к соотношению синхронического и диахронического аспектов

семиотических систем с самого начала была заложена известная

двойственность. Разграничение этих двух аспектов описания языка было

большим завоеванием женевской школы. Однако уже в «Тезисах Пражского

лингвистического кружка» и в последующих работах Пражской школы было

указано на опасность абсолютизации этого аспекта, на относительный, скорее

эвристический, чем принципиальный, характер такого противопоставления. Р.

О. Якобсон писал: «Было бы серьезной ошибкой утверждать, что синхрония и

статика — это синонимы. Статический срез — фикция: это лишь вспомогательный

научный прием, а не специфический способ существования. Мы можем

рассматривать восприятие фильма не только диахронически, но и

синхронически: однако синхронический аспект фильма отнюдь не идентичен

отдельному кадру, вырезанному из фильма. Восприятие движения наличествует и

при синхроническом аспекте фильма. Точно так же обстоит дело с языком»[2].

В ряде исследований Пражской школы, с одной стороны, указывалось что,

поскольку диахрония есть эволюция системы, она не отрицает, а проясняет

сущность синхронной организации для каждого отдельного момента; с другой

стороны, обращалось внимание на взаимопереходимость этих категорий.

И все же критика этого плана не поставила под сомнение методическую

ценность самого противопоставления двух исходных подходов к описанию

семиотической системы. Предлагаемые ниже соображения имеют целью дальнейшее

развитие этих, давно уже высказанных соображений, а также идей Ю. Н.

Тынянова и М. М. Бахтина, касающихся культурно-семиотических моделей[3].

Можно предположить, что статичность, которая продолжает ощущаться в

целом ряде семиотических описаний, не является результатом недостаточных

усилий того или иного ученого, а проистекает из некоторых коренных

особенностей методики описания. Без тщательного анализа того, почему самый

факт описания превращает динамический объект в статическую модель, и

внесения соответствующих корректив в методику научного анализа стремление к

динамическим моделям может остаться в области благих пожеланий.

1. Системное — внесистемное. Структурное описание строится на основе

выделения в описываемом объекте элементов системы и связей, остающихся

инвариантными при любых гомоморфных трансформациях объекта. Именно эта

инвариантная структура составляет, с точки зрения подобного описания,

единственную реальность[4]. Ей противопоставляются внесистемные элементы,

отличающиеся неустойчивостью, иррегулярностью и подлежащие устранению в

ходе описания. О необходимости при изучении семиотического объекта

абстрагироваться от некоторых «незначительных» его признаков писал еще Ф.

де Соссюр, говоря о важности, в пределах описания одного синхронного

состояния языка, отвлечения от «маловажных» диахронических изменений:

«Абсолютное „состояние" определяется отсутствием изменений, но постольку

поскольку язык всегда, как бы то ни было, все же преобразуется, изучать

язык статически — на практике значит пренебрегать маловажными изменениями

подобно тому, как математики при некоторых операциях, например, при

вычислении логарифмов, пренебрегают бесконечно малыми величинами»[5].

Такое упрощение объекта в ходе структурного его описания в принципе

не может вызвать возражений, поскольку является общей чертой науки как

таковой. Нужно только не забывать, что объект в процессе структурного

описания не только упрощается, но и доорганизовывается, становится более

жестко организованным, чем это имеет место на самом деле.

«Так, например, если поставить перед собой задачу структурно описать

систему русских орденов ХVIII — начала XIX в. (объект этот удобен во многих

отношениях, поскольку представляет собой культурологический факт, полностью

семиотический по своей природе, искусственно возникший и являющийся

результатом сознательной системообразующей деятельности его создателей), то

очевидно, что в поле зрения окажутся иерархия орденов и их сопряженные со

значениями дифференциальные признаки. Представляя каждый орден в

отдельности и их систему в целом как некоторую инвариантную организацию,

мы, естественно, оставим вне поля зрения лишенную какой-либо ощутимой

упорядоченности вариативность некоторых признаков. Так, поскольку в течение

длительного времени орденские знаки и орденские звезды заказывались самим

лицом, получившим высочайшее повеление возложить их на себя, то величина и

степень украшенности их драгоценными камнями определялись фантазией и

богатством награжденного, не имея никакого имманентно-семиотического

значения»[6].

Лотман пишет, что «даже если отвлечься от этих вариантов, самый факт

описания орденской организации повысит степень ее системности не только

тем, что снимет все неструктурное как несуществующее, но и в другом

отношении: одним из основных вопросов описания будет определение иерархии

орденов. Постановка такого вопроса будет тем более правомерна, что он

практически входил в функционирование этой системы, в частности, в связи с

повседневной проблемой расположения орденских знаков относительно друг

друга на одежде. Известна также попытка Павла I превратить все ордена

Российской империи в единый Российский кавалерский орден, в котором все

прежде существовавшие ордена признавались бы лишь «именованиями» или

классами.

Однако описание русских орденов как иерархической системы неизбежно

снимет постоянные колебания, неопределенность иерархической ценности

отдельных элементов. Между тем сами эти колебания были и важным структурным

признаком, и показательной типологической характеристикой русских орденов.

Описание неизбежно будет более организованным, чем объект»[7].

Такой подход соответствует любой научной методике и не может в

принципе встретить возражений, поскольку подобное искажение объекта в

результате его описания представляется закономерным. Хотелось бы обратить

внимание на другой — значительно более серьезный — ряд последствий: если

описание, элиминирующее из объекта все внесистемные его элементы, вполне

оправдывает себя цри построении статических моделей и требует лишь

некоторых коэффициентов поправки, то для построения динамических моделей

оно в принципе создает трудности: одним из основных источников динамизма

семиотических структур является постоянное втягивание внесистемных

элементов в орбиту системности и одновременное вытеснение системного в

область внесистемности. Отказ от описания внесистемного, вытеснение его за

пределы 'предметов науки отсекает динамический резерв и представляет нам

данную систему в облике, принципиально исключающем игру между эволюцией и

гомеостазисом. Тот камень, который строители сложившейся и

стабилизировавшейся системы отбрасывают как, с их точки зрения, излишний

или необязательный, оказывается для следующей за нею - системы

краеугольным.

Любое сколь-либо.устойчивое и ощутимое различие во внесистемном

материале может на следующем этапе динамического процесса сделаться

структурным. Если вернуться к приведенному нами примеру с произвольным

украшением орденов, то следует напомнить, что с 1797 г. Произвольное

украшение орденских знаков драгоценными камнями было отменено и

бриллиантовые украшения стали для орденов узаконенным признаком высшей

степени награды. При этом очевидно, что украшения бриллиантами были не

потому введены, что требовалось некоторое выражение для высшей степени

награды, а, наоборот, вводилось в систему и получало содержательный смысл

разделение, сложившееся вне пределов системы. Постепенное накопление вне

системы существующего вариативного материала в сфере плана выражения

толчком для создания содержательной и системной дифференциации.

Требование описывать внесистемное наталкивается на значительные

трудности методического характера. С одной стороны, внесистемное в принципе

ускользает от аналитической мысли, с другой — самый процесс описания с

неизбежностью превращает его в факт системы. Таким образом, формулируя

требование включить в область структурных описаний обволакивающий структуру

внесистемный материал, мы, казалось бы, полагаем возможным невозможное.

Дело, однако, предстанет перед нами в несколько другом свете, если мы

вспомним, что внесистемное отнюдь не синоним хаотического.

Внесистемное — понятие, дополнительное к системному. Каждое из них

получает полноту значений лишь во взаимной соотнесенности, а совсем не как

изолированная данность.

В этой связи можно указать на следующие виды внесистемного

существования. «Поскольку описание влечет за собой повышение меры

организованности, самоописание той или иной семиотической системы, создание

грамматики самой себя является мощным средством самоорганизации системы. В

такой момент исторического существования данного языка и — шире — данной

культуры вообще в недрах семиотической системы выделяется некоторый

подъязык (и подгруппа текстов), который рассматривается как метаязык для

описания ее же самой. Так, в эпоху классицизма создаются многочисленные

произведения искусства, которые являются описаниями системы произведений

искусства. Существенно подчеркнуть, что в данном случае описание есть

самоописание, метаязык заимствуется не извне системы, а представляет собой

ее подкласс»[8].

Существенной стороной такого процесса самоорганизации является то,

что в ходе дополнительной упорядоченности определенная часть материала

переводится на положение внесистемного и как бы перестает существовать при

взгляде сквозь призму данного самоописания. Таким образом, повышение

степени организованности семиотической системы сопровождается ее сужением,

вплоть до предельного случая, когда метасистема становится настолько

жесткой, что почти перестает пересекаться с реальными семиотическими

системами, на описание которых она претендует. Однако и в этих случаях

авторитет «правильности» и «реального существования» остается за ней, а

реальные слои социального семиозиса в этих условиях полностью переходят в

область «неправильного» и «несуществующего».

«Так, например, с точки зрения военно-бюрократической утопии Павла 1

единственно существующей оказывалась доведенная в своей жестокости до

предела упорядоченность вахтпарада. Она же воспринималась в качестве идеала

государственного порядка. Политическая же реальность русской жизни

воспринималась как «неправильная»»[9].

Признак «несуществования» (то есть внесистемности) оказывается, таким

образом, одновременно и признаком внесистемного материала (с внутренней

точки зрения системы), и негативным показателем структурных признаков самой

системы. Очевидно, что описание системного («существующего») одновременно

будет и указанием на природу внесистемного («несуществующего»). Можно было

бы говорить о специфической иерархии внесистемных элементов и их отношений

и о «системе внесистемного». С этой позиции мир внесистемного

представляется как перевернутая система, ее симметрическая трансформация.

2.3.3. Внесистемное может быть иносистемным, то есть принадлежать

другой системе. В сфере культуры мы постоянно сталкиваемся с тенденцией

считать чужой язык не-языком или — в менее полярных случаях — воспринимать

свой язык как правильный, а чужой как неправильный и разницу между ними

объяснять степенью правильности, то есть мерой упорядоченности.

С этой позиции обнаруживается невозможность пользования в качестве

исследовательского метаязыка аппаратом самоописания, разработанным,

например, культурами классицизма или романтизма.

Следует иметь в виду и другое: создание определенной системы

самоописания «доорганивовывает» и одновременно упрощает (отсекает

«излишнее») не только в синхронном, но и в диахронном состоянии объекта, то

есть создает его историю с точки зрения самого себя. Складывание новой

культурной ситуации и новой системы самоописаний переорганизовывает

предшествующие ее состояния, то есть создает новую концепцию истории. Это

вызывает двоякие последствия. «С одной стороны, открываются забытые

предшественники, культурные деятели, и историки более раннего периода

обвиняются в слепоте. Предшествующие данной системе факты, описанные в ее

терминах, естественно, могут привести только к ней и лишь в ней обрести

единство и определенность. Так возникают понятия типа «предромантизм»,

когда в культурных фактах эпохи, предшествующей романтизму, выделяется лишь

то, что ведет к романтизму и увенчивается единством только в его структуре.

Характерной чертой такого подхода будет то, что историческое движение

предстанет не как смена структурных состояний, а в виде перехода от

аморфного, но заключающего в себе «элементы структуры» состояния к

структурности»[10].

2. Однозначное — амбивалентное. Отношение бинарности представляет

собой один из основных организующих механизмов любой структуры. Вместе с

тем неоднократно приходится сталкиваться с наличием между структурными

полюсами бинарной оппозиции некоторой широкой полосы структурной

нейтрализации. Скапливающиеся здесь структурные элементы находятся в

отношении к окружающему их конструктивному контексту не в однозначных, а в

амбивалентных отношениях. Жестокие синхронные описания, как правило,

снимают создаваемую таким образом внутреннюю неполную упорядоченность

системы, придающую ей гибкость и увеличивающую степень непредсказуемости ее

поведения. Поэтому внутренняя информативность (неисчерпанность скрытых

возможностей) объекта значительно выше, чем тот же показатель в его

описаниях.

Амбивалентность как определенный культурно-семиотический феномен была

впервые описана в работах М. М. Бахтина. Там же можно найти и

многочисленные примеры этого явления. Не касаясь всех аспектов этого

многозначного явления, Лотман отмечает лишь, что «рост внутренней

амбивалентности соответствует моменту перехода системы в динамическое

состояние, в ходе которого неопределенность структурно перераспределяется и

получает, уже в рамках новой организации, новый однозначный смысл»[11].

Таким образом, повышение внутренней однозначности можно рассматривать как

усиление гомеостатических тенденций, а рост амбивалентности — как

показатель приближения момента динамического скачка.

Таким образом, одна и та же система может находиться в состоянии

окостенения и размягченности. При этом самый факт описания может переводить

ее из второго в первое.

Состояние амбивалентности возможно как отношение текста к системе„в

настоящее время не действующей, но сохраняющейся в памяти культуры

(узаконенное в определенных условиях нарушение нормы), а также как

отношение текста к двум взаимно не связанным системам, если в свете одной

текст выступает как разрешенный, а в свете другой — как запрещенный.

Такое состояние возможно, поскольку в памяти культуры (а также любого

культурного коллектива, включая отдельного индивида) хранится не одна, а

целый набор метасистем, регулирующих его поведение. Системы эти могут быть

взаимно не связаны и обладать различной степенью актуальности. Это

позволяет, меняя место той или иной системы на шкале актуализованности и

обязательности, переводить текст из неправильного в правильный, из

запрещенного в разрешенный. Однако смысл амбивалентности как динамического

механизма культуры именно в том, что память о той системе, в свете которой

текст был запрещен, не исчезает, сохраняясь на периферии системных

регуляторов.

Таким образом, возможны, с одной стороны, передвижения и перестановки

на метауровнях, меняющие осмысление текста, а с другой — перемещение самого

текста относительно метасистем.

3. Ядро — периферия. Пространство структуры организовано

неравномерно. Оно всегда включает в себя некоторые ядерные образования и

структурную периферию. Особенно очевидно это в сложных и сверхсложных

языках, гетерогенных по своей природе и неизбежно включающих относительно

самостоятельные — структурно и функционально — подсистемы. Соотношение

структурного ядра и периферии усложняется тем, что каждая достаточно

сложная и исторически протяженная структура (язык) функционирует как

описанная. Это могут быть описания с позиции внешнего наблюдателя или

самоописания. В любом случае, можно сказать, что язык становится социальной

реальностью с момента его описания. Однако описание неизбежно есть

деформация (именно поэтому всякое описание — не просто фиксация, а

культурно творческий акт, ступень в развитии языка). Не освещая всех

аспектов такой деформации, отметим, что она неизбежно влечет за собой

наотрицание периферии, перевод ее в ранг несуществования. Одновременно

очевидно, что «однозначность/амбивалентность распределяются в семиотическом

пространстве неравномерно: степень жесткости организации ослабляется от

центра к периферии, что неудивительно, если вспомним, что центр всегда

выступает как естественный объект описания»[12].

В работах Ю. Н. Тынянова показан механизм взаимоперемещения

структурного ядра и периферии. Более гибкий механизм последней оказывается

удобным для накапливания структурных форм, которые на следующем

историческом этапе окажутся доминирующими и переместятся в центр системы.

Постоянная мена ядра и периферии образует. один из механизмов структурной

динамики.

Поскольку в каждой культурной системе соотношение ядро/периферия

получает дополнительную ценностную характеристику как соотношение верх/низ,

то динамическое состояние системы семиотического типа, как правило,

сопровождается меной верха и низа, ценного и лишенного ценности,

Страницы: 1, 2, 3


рефераты скачать
НОВОСТИ рефераты скачать
рефераты скачать
ВХОД рефераты скачать
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

рефераты скачать    
рефераты скачать
ТЕГИ рефераты скачать

Рефераты бесплатно, реферат бесплатно, рефераты на тему, сочинения, курсовые работы, реферат, доклады, рефераты, рефераты скачать, курсовые, дипломы, научные работы и многое другое.


Copyright © 2012 г.
При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна.