рефераты скачать
 
Главная | Карта сайта
рефераты скачать
РАЗДЕЛЫ

рефераты скачать
ПАРТНЕРЫ

рефераты скачать
АЛФАВИТ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

рефераты скачать
ПОИСК
Введите фамилию автора:


Общее языкознание - учебник

стоит в форме будущего времени, общей для простого глагола и глагольного

сочетания42.

Таким образом, на пути от плана выражения к плану содержания, от

фонемного яруса к семемному выделяется ряд уровней, знаменуемых изменением

критерия тождественности: то, что представляется разным на более низком

уровне, может оказаться функционально одним и тем же на более высоком

уровне. Многие дистинктивные черты постепенно нивелируются, «выходят из

игры», перестают выполнять смыслоразличительную роль внутри конкретных

единиц следующего по высоте уровня. Тождество означаемого морфемы не

обязательно предполагает полное тождество фонематического состава

означающего. Идентичность значения слов не обязательно требует тождества

входящих в него морфем (если считать супплетивные элементы разными

морфемами). Тождество смысловой структуры некоторых словосочетаний и

предложений может быть установлено без отождествления их синтаксического

строения.

Применение на разных уровнях неодинаковых критериев идентификации и

ведет, как уже отмечалось выше, к выделению в языке пар единиц,

соответствующих одному сегменту текста. Ср. фонема и морфонема, морфема и

сема (или морфа и морфема), слово и лексема, словосочетание и синтаксема

(или словосочетание и конфигурация). Эти единицы, тождественные на одном

уровне и нетождественные на другом, покрывают асимметрию в строении

языковых планов, позволяя показать в описании языков нефункциональность

некоторых различий в форме.

Необходимость раздвоения всех значимых единиц языка продиктована тем,

что асимметрия в строении языковых планов, которая была раскрыта выше на

примере минимальной значимой единицы (см. стр. 184—189), действительна не

только по отношению к простому знаку, но и применительно ко всем

последующим, более сложным, образованиям. Несовпадение формы и функции

пронизывает всю структуру языка, все его ярусы, все знаковые образования.

Устранение незначимых (и в этом смысле излишних, «пустых») различий в форме

оказывается возможным благодаря тому, что формально различающиеся единицы

встречаются, как правило, во взаимоисключающих позициях, или иначе —

находятся в отношении дополнительного распределения. Таким образом, обилие

вариантов в языке нивелируется позицией, за которой закреплен каждый из

них. Понятия варьирования и позиции тесно между собою связаны.

ТЕНДЕНЦИЯ ГРУПП ЗНАКОВ К ИДИОМАТИЗАЦИИ.

МНОГОПЛАНОВОСТЬ ОЗНАЧАЕМЫХ

Сдвиги между единицами содержания и выражения, особенно явственно

заметные внутри слова, выправляются в случае гетерофонии тем, что каждый

вариант соотнесен со строго определенным набором позиций. При омофонии

смещения в строении языковых планов выравниваются путем привлечения

дополнительного аппарата дифференциации. Немалую роль в уточнении знаковой

сигнализации языка играет то свойство слова (и больших чем слово единиц),

которое принято называть идиоматичностью. Под идиоматичностью

подразумевается произвольность связи означаемого и означающего,

конвенциональная закрепленность данного смысла за данной формой. Абсолютно

идиоматичной (немотивированной) единицей языка может быть только простой

знак. Но это свойство присуще, хотя и в разной степени, также и составным

образованиям — слову, словосочетанию, предложению. Стремление к единой

знаковой функции характеризует в первую очередь слово как свободную единицу

языка, нивелируя в процессе его семантической эволюции отдельные значения

входящих в него морфем.

Вернемся к приводившемуся уже ранее примеру (см. стр. 187). Наиболее

широко распространенным значением испанского уффикса -уn является значение

увеличительности (ср. hombrуn 'очень крупный мужчина', cucharуn 'большая

ложка'). Можно было бы подумать, что pelуn (от существительного pelo

'волосы') означает 'длинные или густые волосы, шевелюра'. Но никому из

говорящих по-испански никогда не придет в голову связать это значение со

словом pelon. Когда суффикс -уn присоединяется к названиям частей тела,

значение увеличительности в нем обычно осложняется значением

принадлежности: суффикс -уn указывает не на сам предмет, а на его

владельца, обладателя. Ср. barrigуn 'пузатый', cabezуn 'головастый'.

Согласно этой словообразовательной модели слово pelуn должно было бы

означать 'волосатый', 'косматый', 'длинноволосый'. Но и на этот раз мы

попали пальцем в небо. Pelуn указывает не на наличие признака, а как раз

наоборот — на его отсутствие. Это слово значит 'лысый, безволосый'. Тот,

кто захочет понимать смысл сообщения, не отступая от смысла знаковых

сигналов, окажется в этом случае жестоко обманутым. Но говорящие по-

испански никогда не вводят друг друга в заблуждение, употребляя слово

pelon, так как они знают, что его значение, как и значение огромного

множества других слов и сочетаний слов, идиоматично, т. е. в определенной

степени независимо от значений образующих его частей.

Рождение (или лучше сказать вызревание) в языке нового знака

осуществляется путем постепенного уменьшения мотивированности отношений

между означаемым и означающим, ведущего к установлению между ними прямой

связи.

Новые знаки в языке, как известно, не создаются искусственно путем

произвольного комбинирования фонем в поисках еще не использованных

сочетаний, а образуются из уже существующих знаков в ходе их постепенной

эволюции в сторону опрущения, подавления первоначальных значений и создания

прямой знаковой связи между новым означаемыми старым, уже ранее бытовавшим

в языке, означающим. Например, употребляя сейчас слово соответствовать,

говорящие уже не думают о совместном ответе, произнося слово благодаря, не

имеют в виду чувства благодарности, которое, в свою очередь, не

ассоциируется более с дарением блага. Глагол сердиться не вызывает уже

представлений о сердце, а сердце — о середине. Значения образующих слово

единиц выражения оказались в положении «вне игры», ибо слово (или, точнее,

его основа) становится единым, семантически нечленимым знаком.

Процессы опрощения развертываются очень медленно. В каждом состоянии

языка присутствует много промежуточных образований, означающие которых еще

не вполне утратили связь с более ранними значениями. Многим языковым знакам

поэтому свойственна двуплановость означаемого, в котором, наряду с прямым

значением, присутствует то, что принято называть «внутренней формой» данной

единицы. Аналогичное свойство, в целом чуждое искусственным системам

передачи информации, можно отчасти наблюдать в тех кодах, которые

пользуются иконическим или пиктографическим принципом. Так, например,

изображение бегущих детей в знаках ОРУДа означает 'Осторожно! Рядом школа'.

Многоплановость означаемого, внутренняя форма которого отражает иногда

несколько ступеней семантического развития, будучи непременным свойством

всех естественных языков, ярко проявляется в художественной литературе,

участвуя в создании эстетической функции, отсутствующей у искусственных,

стабильных систем сигнализации. Один из основных принципов создания

художественного образа как раз и состоит в употреблении слова со сдвигом в

значении, в результате чего в нем одновременно присутствуют два (или более)

семантических слоя. Ср.:

Улыбнулись сонные березки,

Растрепали шелковые косы.

Шелестят зеленые сережки

И горят серебряные росы

(С. Есенин. С добрым утром!)

В этом четверостишии две трети слов употреблены в непрямом значении,

семантически двуплановы. Такое использование словесных знаков,

искусственное расслоение их означаемых, ведет к созданию определенного

художественного эффекта: сквозь образ березки начинает просвечивать

образ молодой девушки. Так косвенным путем осуществляется сравнение.

Итак, одной из специфических черт языка как естественной знаковой

системы является тяготение его единиц к идиоматизации, постепенному

опрощению, в процессе которого возникает семантическая многоплановость

знака.

Асимметрия знака, сдвиги в отношениях между формой и функцией, подчас

препятствующие достижению коммуникации, имеют прямое отношение к

формированию эстетической функции языка. Неточность сигнализации,

способность одного знака соотноситься с разными денотатами широко

используется для создания художественного образа.

* * *

Резюмируем сказанное в настоящем разделе. Способность языка

самопроизвольно развиваться, характер этого развития, его закономерности

(такие, как постепенность языковой эволюции, известная автономность и

разный темп развития языковых планов, тенденция к опрощению, идиоматизации

составных единиц или групп знаков, несовпадение «единиц развития» и «единиц

функционирования» и др.) формируют некоторые свойства языка как знаковой

системы, неизбежные у естественных языков, но непредполагаемые с

необходимостью их семиотической природой. Эти свойства, наряду с той

спецификой, которая вызвана особыми семиотическими задачами и условиями

функционирования языка в человеческом обществе, обеспечивают естественным

языкам уникальное место среди прочих семиотических систем. К числу этих

черт языка относятся прежде всего следующие его характеристики: 1) наличие

переходных промежуточных образований, 2) необязательность соответствия

формальной и функциональной структуры единицы языка, 3) отсутствие

однозначной соотнесенности между типом означающего и типом означаемого, 4)

неоднородность выражения в языке одинаковых системных функций, 5)

несоответствие в иерархической организации единиц плана выражения и единиц

плана содержания, 6) асимметрия в строении языковых планов, порождающая

излишество и недостаточность языковой сигнализации, 7) несовпадение понятия

лингвистического знака и функциональной единицы языковой системы, 8)

наличие промежуточных уровней, опосредующих связь между языковыми планами,

9) существование, наряду с постоянным, переменного механизма

дифференциации, создаваемого смысловым и ситуативным контекстом, 10)

частичная мотивированность многих языковых знаков, обусловливающая

многоплановость означаемого, наличие у него так называемой «внутренней

формы».

Некоторые из названных черт спорадически обнаруживаются и в

искусственных системах сигнализации, создавая неудобство в их применении и

понимании. Например, в бое часов один удар обычно означает половину

любого часа, а также один час пополудни и пополуночи. Следовательно, два

раза в сутки часы бьют три раза подряд по одному удару. Для того чтобы

правильно приписать каждому из этих ударов означаемое, необходимо знать его

«дистрибуцию», окружение, либо находящуюся вне знаковой системы ситуацию.

Таким образом, и в других знаковых системах можно встретиться с явлением

омонимии, недостаточности сигнала для его понимания. Однако если

перечисленные явления составляют спорадические и редкие черты искусственных

кодов, то они представляют собой постоянные и неизбежные свойства

естественных языков. Присутствие в языке черт, не диктуемых его

семиотической функцией, требует применения в лингвистическом анализе особых

методов, излишних в изучении и описании искусственных систем сигнализации.

Эти методы, не будучи общими у лингвистики с теорией прочих знаковых

систем, тем не менее могут быть охарактеризованы как структурные,

базирующиеся на функциональном (то есть собственно семиотическом, знаковом)

подходе к языку.

БИБЛИОГРАФИЯ

1. Н. Д. Арутюнова. О значимых единицах языка. — В кн.: «Исследования по

общей теории грамматики». М., 1968.

2. Н. Д. Арутюнова. Стратификационная модель языка. «Филол. науки», 1968,

№1.

3. С. Карцевский. Об асимметричном дуализме лингвистического знака. — В

кн.: В. А. Звегинцев. История языкознания XIX—XX веков в очерках и

извлечениях, ч. II. М., 1965.

4. О. Лешка. Иерархия ярусов строя языка и их перекрывание. — В кн.:

«Единицы разных уровней грамматического строя языка и их взаимодействие».

М., 1969.

5. А. Мартине. Основы общей лингвистики. — В сб.: «Новое в лингвистике»,

вып. 3. М., 1963.

6. В. Скаличка. О грамматике венгерского языка. — В кн.: «Пражский

лингвистический кружок». М., 1967.

7. В. Скаличка. Асимметричный дуализм языковых единиц. — Там же.

8. Ф. де Соссюр. Курс общей лингвистики. М., 1933.

9. С. Е. Вazell. On the problem of the morpheme. — RiL, v. II. Chicago,

1966.

10. С. Е. Вazell. The sememe. — Там же.

11. R. Dikson. Linguistic science and logic. 's-Gravenhage, 1963.

12. R. Godel. La question des signes zйro. «Cahiers F. de Saussure», 1953,

№11.

13. М. Hallidaу. Categories of the theory of grammar. «Word», 1961, v. 17,

№3.

14. Ch. Hockett. Problems of morphemic analysis. «Language», 1947, v. 23,

№4.

15. A. Juilland. Outline of the theory of structural relations. s-

Gravenhage, 1961.

16. J. Кuriіоwicz. Le mecanisme diffйrenciateur de la langue. «Cahiera F.

de Saussure», 1963, №22.

17. S. Lamb. The sememic approach to structural semantics. «American

Anthropologist», 1964, v. 66, № 3.

18. S. Lamb. Outline of the stratificational grammar. Washington, 1966.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ЯЗЫК КАК ИСТОРИЧЕСКИ РАЗВИВАЮЩЕЕСЯ ЯВЛЕНИЕ

МЕСТО ВОПРОСА О ЯЗЫКОВЫХ ИЗМЕНЕНИЯХ В

СОВРЕМЕННОЙ ЛИНГВИСТИКЕ

В специальной лингвистической литературе уже было справедливо указано

на то, что «вопрос об языковой изменчивости, представляющей постоянное

качество языка, является вопросом о сущности языка» [28, 131]. Изучение

языка как исторически развивающегося объекта и основных особенностей

языковых изменений представляет поэтому важную часть исследования форм

существования языка и тесно смыкается с описанием его сущностных

характеристик. Естественно в связи с этим, что подлинное понимание природы

языка немыслимо вне постижения тех разнообразных типов движения, которые в

нем наблюдаются. Хотя в целом понятие кинематических процессов в языке не

может быть сведено к понятию языковой изменчивости, наиболее наглядно

языковой динамизм выступает при рассмотрении языка во временной,

исторической перспективе. Сравнивая две любые последовательные стадии в

развитии одного и того же языка, мы обязательно обнаружим те или иные

расхождения между ними. Изменчивость языка выступает всегда как его

неоспоримое и весьма очевидное свойство. Его природа, однако, далеко не так

очевидна.

Вслед за Соссюром многие исследователи отмечали, что языковая

изменчивость находит свое объяснение не в том, как устроен язык, а в том,

каково его назначение [124, 204]. И, действительно, языки не могут не

меняться прежде всего по той простой причине, что в основе актов

коммуникации, средством практического осуществления которых и является

язык, лежит отражение человеком окружающей его действительности, которая

сама находится в постоянном движении и развитии. Однако импульсы изменений

исходят не только от исторически изменяющейся среды, в которой

функционирует тот или иной язык. Процесс становления живого языка, его

совершенствования никогда в принципе не прекращается, завершаясь,

собственно, только тогда, когда сам этот язык перестает существовать.

Но процесс созидания языка не исчерпывается ответной его перестройкой в

связи с материальным и техническим прогрессом общества,— он предполагает

также необходимость усовершенствования языковой техники и включает

устранение противоречий, или даже дефектов, существующих в организации

конкретных языков. Нельзя поэтому не признать, что по крайней мере часть

изменений носит терапевтический характер [164, 21—23], возникая в силу

внутренней необходимости перестройки языкового механизма. Частным случаем

такой перестройки может явиться изменение, вызванное несовершенством данной

лингвистической системы или несовершенством отдельных ее звеньев. Наконец,

ряд изменений можно связать непосредственно с воздействием одного языка на

другой. В общем виде возможно, следовательно, констатировать, что

перестройка языка может, протекать под влиянием двух разных движущих сил,

из которых одна связана с назначением языка и реализацией коммуникативных

нужд общества, а другая — с принципами организации языка, с его

воплощенностью в определенную субстанцию и его существованием в виде особой

системы знаков. Язык проявляет вследствие этого двоякую зависимость своей

эволюции — от среды, в которой он существует, с одной стороны, и его

внутреннего механизма и устройства, с другой. С признанием этого

обстоятельства связана и классификация основных причин изменений,

предлагаемая ниже. В эволюции любого языка указанные факторы тесно

переплетаются и взаимодействуют. Исследование причин, направления и форм

языковых преобразований представляет поэтому проблему большой сложности.

Параллельно языковым изменениям, обусловленным воздействием внешней среды,

выделяются изменения, не обусловленные внешними причинами, что позволяет

говорить об относительной самостоятельности развития системы языка; с

другой стороны, и развитие системы языка осуществляется до известной

степени независимо от некоторых частных сдвигов и обособленно от них [37;

66].

Несмотря на разнообразие причин, вызывающих языковые изменения, им

всем присуща одна примечательная особенность. Наряду с тенденцией к

изменению языка и совершенствованию его системы здесь постоянно

прослеживается мощная тенденция к сохранению языка в состоянии

коммуникативной пригодности, которая нередко сказывается в противодействии

начинающимся преобразованиям. Всем процессам перестройки в языке обычно

противостоят своеобразные процессы торможения, направленные на закрепление

и консервацию имеющихся языковых средств и препятствующие наступлению

резких перемен. Отсюда особые темпы развития языка, не одинаковые для

разных участков его строя — фонетики, лексики, грамматики и т. п.; отсюда

большая или меньшая подверженность изменениям на разных уровнях (ср.

наибольшую подвижность фонетического строя, что заставляло нередко

подчеркивать его революционизирующую роль в общей перестройке языка;

отсюда возможность обособленного развития разных сторон языкового знака

(подробнее см. выше). Отсюда, наконец, и специфический характер

динамической устойчивости языков, позволяющей при значительных изменениях в

отдельных частях системы сохранять тем не менее ее общее тождество самой

себе в течение длительного времени.

Уже В. фон Гумбольдт подчеркнул, что правильный подход к языку

означает его понимание не как вещи (™rgwn), а как самой созидательной

деятельности (™n?rgeia). Однако язык в каждый момент своего существования

представляет собой и деятельность, и исторический продукт этой

деятельности. В объектах такого рода следует принимать во внимание два

разных кинематических процесса — процесс генезиса объекта и процесс его

функционирования [85, 7—8]. Понятие исторического развития языка неполно

без воссоздания закономерностей обоих этих процессов, ибо любое изменение

начинается в речевой деятельности. Изменчивость языка — и предпосылка, и

результат речевой деятельности, и условие и следствие нормального

функционирования языка. Аналогично некоторым другим сложным явлениям

действительности язык может быть охарактеризован как диалектическое

единство противоречий. Элементарные частицы являются одновременно и

квантом, и волной. Язык представляет собой целостное единство устойчивого и

подвижного, стабильного и меняющегося, статики и динамики.

Указанная двойственность языка коренится прежде всего в причинах

функционального порядка: она связана тесно с его ролью и положением в

человеческом обществе. С одной стороны, чтобы удовлетворять новым

потребностям, постоянно возникающим в человеческом обществе, в связи с

общим прогрессом науки, культуры и техники, язык должен не только

воспроизводиться, но и, приспосабливаясь к новым потребностям,

видоизменяться. Ни одна сторона языка не остается в конечном счете вне

обновления и вне совершенствования. С другой стороны, все подобные

наступающие сдвиги должны быть не только социально мотивированы и социально

апробированы, но и социально ограничены. Интересы общества требуют, чтобы

никакие преобразования, происходящие в языке, не нарушали возможностей

взаимопонимания между членами коллектива, принадлежащими к разным

поколениям или социальным группировкам. Преемственность поколений (а в

неменьшей степени, по-видимому, и фактор социальных связей) выступает

поэтому как сила, препятствующая наступлению каких бы то ни было резких

скачков и внезапных кардинальных перемен. Языковые изменения совершаются,

как правило, более или менее постепенно. Их распространение связано с

определенными временными границами (ср. связанный с этим объективным

свойством языковой изменчивости метод глоттохронологии, или лексико-

статистический метод датировки доисторических дивергенций внутри

праязыковых единств cp. [18; 26; 31 с библиогр.]). «На каждом

отдельном этапе языкового преемства, — писал Е. Д. Поливанов, — происходят

лишь частичные, относительно немногочисленные изменения», принципиальные же

преобразования «мыслимы лишь как сумма из многих небольших сдвигов,

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74


рефераты скачать
НОВОСТИ рефераты скачать
рефераты скачать
ВХОД рефераты скачать
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

рефераты скачать    
рефераты скачать
ТЕГИ рефераты скачать

Рефераты бесплатно, реферат бесплатно, рефераты на тему, сочинения, курсовые работы, реферат, доклады, рефераты, рефераты скачать, курсовые, дипломы, научные работы и многое другое.


Copyright © 2012 г.
При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна.